Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

🧐 Анекдот. В культурной столице:

Петербург, зима, сумерки. Около запорошенного снегом гаишника останавливается иномарка, из неё выходит японец и говорит: — Оясуминасай, сумимасэн, омавару-сан, доко-дэ ватаси-ва коно юкитоси-ни Кока-Кола -но кан-о коубаймас-ка?

На что гаишник ему отвечает:
— Извините, я не понял. Вы спрашиваете, где в этом печальном заснеженном городе купить бутылочку чего?

«Иран аккуратно макает Израиль мордой в лужу»

А я вижу удивительно аккуратную и мощную работу Ирана" или Похоже, ответа по Ирану НЕ будет (?)

Пока израильтяне и прочие эмоциональные личности радостно выдыхают, рисуют смешные картинки и рассказывают, как они не видели ни одной ракеты, напишу, что вижу я.
А я вижу удивительно аккуратную и мощную работу Ирана.

(no subject)

«Из Одесской области нужно 60 процентов депортировать в Россию — это потенциальные ждуны русского мира», — из комментариев под видео очередного мовного скандала.

Из приличных комментариев, а не тысяч с предложением сломать русскоязычным фигурантам скандалов руки, ноги и выколоть глаза. Дело привычное. Как в анекдоте: «Разве мы виноваты, что вокруг Одессы украину построили?!» Таких анекдотов украинские оккупанты никогда не простят.

...Это не Львов. Напоминаю, что не во Львове, а в Одессе подростку, прославившемуся исполнением песен Цоя, пообещали разбить гитару об голову. Не во Львове, а в Одессе бесконечно проводит свои шабаши институт нацпамяти, оккупировавший киностудию под съемки своего «исторического» мракобесия. Не во Львове, а в Одессе действует куча организаций, выполняющих роль мовного гестапо. А я ведь предупреждал, что именно из Одессы лепят сейчас Бандерштат. Может, чуют, что сумрачное будущее Львова просматривается уже где-то в Польше, а Одесса теперь форпост…



Обкатка "Антифарион" в Одессе

Память. Как уходили кумиры...

Из воспоминаний сына актёра Петра Меркурьева-Мейерхольда:

«Судьба пощадила Меркурьева – не дала умереть немощным. Он ушел в небытие практически прямо со сцены, под шквал оваций. Умирал Меркурьев грандиозно. Да, именно так. В отделении реанимации он лежал на высокой кровати, смотрел в потолок, и было видно, как лихорадочно он размышляет. О чем? Ведь он понимал, что умирает. Сознание его путалось – азот все активнее проникал в кровь, уремия наступала неумолимо. И вот в этом спутанном сознании он повторял:
– Позвони в театр (безошибочно назвал номер телефона), узнай, почему Мольер идет третьим спектаклем и что там будет играть Катя.
Судьба младшей дочери его волновала бесконечно! За нас с Анной он был спокоен.
– Пойди в институт – там есть приказ, чтобы маме без меня дали русскую мастерскую…
И судьба мамы – его обожаемой Иришечки – волновала его, ибо именно этот фронт был самым напряженным в многолетней борьбе.
А однажды поманил меня взглядом к себе поближе и тихо прошептал:
– Я хочу, чтобы ты жил долго.
Когда удивительный врач-реаниматолог Владимир Иванович Бессонов решился на риск и ввел Меркурьеву максимальное количество очень эффективного препарата – лазикса, вдруг появилась надежда, что отец вытянет! Он зажил, голос стал огромный, мысли, хоть и путаные, но активные.
– Ириша! Какой я сегодня спектакль видел! Это потрясающе! – громыхал он на кровати (а в жизни он не был «громыхающим»). – Надо собрать народ и обсудить!
И далее:
– Где моя Ириша? Я ее обожаю, это потрясающая женщина!
И подходила к нему седенькая, почти слепая старушка-жена, Ирина Мейерхольд, которая была младше его на год, но давно уже выглядела, как его мать. Он же так и не сделался стариком. И даже в самые последние часы, когда сознание совсем покидало его, он особо реагировал на окружающее – с юмором и добротой. Медицинские сестры, думая, что Меркурьев находится в глубокой коме, разговаривали излишне громко. И вдруг услышали, как больной проворчал фразу из старого анекдота:
– Тише, б.., полиция.
За два часа до конца к нему в палату пришел Игорь Горбачев. Он наклонился над ухом Меркурьева и сказал:
– Василий Васильевич! Третий звонок – ваш выход, Артист!
У отца приподнялись брови…
Сердце его остановилось в 13 часов 12 мая 1978 года…

Collapse )

😉

- Ну и куда теперь труп денем?
- Петрович, ты можешь просто, без приколов, положить курицу в морозильник?

А сбылось это…

Карикатура начала ХХ века художника Роберта Майнора. США, Британия и Франция со страхом смотрят на тех, кого они грабили и унижали много лет. А чуть в сторонке ехидно усмехаются русские.


Из жизни предателей: Казахстан Казахи отказались считать Азамата своим... А им никто и не предлагал!

Поездка фронтменов легендарной команды КВН "Камызяки" в ДНР вызвала волну ненависти в Казахстане и на Украине к Азамату Мусагалиеву и Денису Дорохову.

После того, как в Казахстане узнали, что Азамат Мусагалиев вместе с партнёром по сцене Денисом Дороховым приехал на Донбасс и выступил на концерте к 80-летию освобождения региона от немецких захватчиков на мемориале Саур-Могила, в Казахстане решили отречься от этнического казаха. Если раньше страна дружно болела в КВН за "Камызяков", потому что радовалась успехам команды как своим, ведь фронтменом команды является этнический казах, то с пятницы любовь резко завяла.
Телеграм-канал "Русские грамоты" привёл цитаты, которыми хейтят артиста в Казахстане за поездку, где он всего лишь поднял людям настроение шутками и пожелал жителям Донбасса мирного неба над головой.
"К чему я все это? Не свой он, ребята. И никогда не был. Хоть и лицо родное, но душой он чужой совсем", - высказался русофоб в запрещённой "ЛицоКниге". Националист заявил, что к Мусагалиеву надо теперь относиться также, как к Дюжеву и Машкову: "глумиться и ржать" над их патриотизмом.

ПОЧТИ СЕРЬЁЗНО Юрий Никулин

Ещё учась в девятом классе, я с моим школьным приятелем Шуркой Скалыгой поехал как-то на стадион. Висим мы на подножке (в то время у трамваев не было автоматически открывающихся и закрывающихся дверей), а рядом с нами два парня, с виду студенты.
Один из них и говорит другому:
— Слушай, мне вчера рассказали интересный анекдот.
Мы с Шуркой насторожились.
— Один богатый англичанин, — начал рассказывать парень, — любитель птиц, пришел в зоомагазин и просит продать ему самого лучшего попугая. Ему предлагают попугая, который сидит на жёрдочке, а к его каждой лапке привязано по веревочке. «Попугай стоит десять тысяч, — говорят ему, — но он уникальный: если дернуть за веревочку, привязанную к правой ноге, попугай будет читать стихи Бернса, а если дернуть за левую, — поет псалмы». — «Замечательно, — вскричал англичанин, — я беру его». Он заплатил деньги, забрал попугая и пошел к выходу. И вдруг вернулся и спрашивает у продавца: «Скажите, пожалуйста, а что будет, если я дерну сразу за обе веревочки?»
И тут парень, который слушал анекдот, вдруг сказал:
— Нам выходить надо.
И они на ходу спрыгнули с трамвая.
Пришел я домой и все рассказал отцу. Целый вечер мы гадали, какая может быть у анекдота концовка. Наверняка что-нибудь неожиданное. Мы перебрали сотни вариантов, но так ничего и не придумали.
Прошло много лет. В годы войны, когда мы стояли в обороне под Ленинградом, как-то один мой товарищ рассказывает в землянке:
— Послушайте, ребята, хороший анекдот. В одном магазине продавали дорогого попугая. У него к каждой лапке привязано по веревочке. Как дернешь за одну, так он частушку поет, как дернешь за другую — начинает материться.
— Ну?! — воскликнул я в нетерпении.
Только солдат хотел продолжить рассказ, как его срочно вызвали к комбату. И он больше в землянку не вернулся. Его отправили выполнять задание, во время которого он получил ранение и попал в госпиталь.
И вот в Калинине во время представления стою я как-то за кулисами рядом с инспектором манежа, и он мне вдруг говорит:
— Знаешь, хороший есть анекдот. О том, как в Америке продавали попугая с двумя веревочками.
— Ну?! — замер я в потрясении.
— Сейчас объявлю номер. Подожди.
Вышел инспектор манежа объявлять номер, и с ним стало плохо, сердечный приступ. Увезли его в больницу.
Я понял, что больше не выдержу, и на следующий день пошел к нему в больницу.
Купил яблок, банку сока. Вхожу в палату, а сам весь в напряжении. Если сейчас упадет потолок и инспектора убьет, я не удивлюсь.
Но потолок не упал. Просто мне медицинская сестра показала на аккуратно застеленную койку и сказала:
— А вашего товарища уже нет…
Ну, думаю, умер. А сестра продолжает:
— Его час назад брат повез в Москву, в больницу.
«Еще не все потеряно, — подумал я. — В конце концов, вернется же он обратно». Но до конца наших гастролей инспектор так и не вернулся.
Отец был потрясен этой историей.
— Прямо мистика какая-то, — говорил он, — жуть берет.
Спустя три года я снова попал в Калинин. В цирке инспектором манежа работал другой человек.
— А где прежний инспектор? — сразу же спросил я.
— А он ушел из цирка, — ответили мне. — Работает здесь, в Калинине, на радио.
В первый же свободный день я отправился на местное радио, отыскал комнату, где работал бывший инспектор. Два раза переспросил сотрудников, там ли их начальник (инспектор на радио возглавлял какой-то отдел), и, когда мне сказали, что он сидит на месте, я с трепетом постучался в дверь и вошел в кабинет.
Он сидел за столом и, увидев меня, воскликнул:
— О! Кого я вижу.
Я же про себя говорил: «Тише ты, тише. Не очень радуйся. Сейчас что-нибудь произойдет».
Проглотив слюну, набрав воздуха, я выпалил:
— Привет! Что было с попугаем, у которого на ногах были привязаны веревочки?
— У какого попугая? — опешил бывший инспектор.
Я напомнил об анекдоте.
— А-а-а… Да-да… Такой анекдот был. Понимаешь, начало я, кажется, помню; продавали попугая в Америке… но вот концовку я забыл.
— Как забыл? — обмер я. — Ну вспомните, вспомните, — умолял я.
Он задумался, потом радостно воскликнул:
— Вспомнил! Сейчас расскажу. Только быстренько схожу к начальнику, подпишу текст передачи.
— Нет! — заорал я. — Сейчас расскажите, я и уйду.
И он рассказал.
Оказывается, когда покупатель спросил продавца, что будет, если дернуть сразу за обе веревочки, то вместо продавца неожиданно ответил сам попугай.
«Дурр-рак! Я же упаду с жёрдочки…»
Так я наконец узнал концовку анекдота.